Евгений, немедленно прекратите вращаться! Люди же смотрят, – возмущалась строгая дама в огромной вязаной шапке, испепеляя взглядом немолодого мужчину, лишь только начавшего седеть, который зачем-то крутился на месте, расставив в стороны руки и громко смеясь.
– Но это же так весело, Клавдия Ивановна. Вот попробуйте, – отвечал мужчина.
– Еще чего, – шипела дама, пытаясь ухватить его за рукав.
– Тогда не мешайте, Клавдия Ивановна. Смотрите, и не мешайте…
Прохожие недоуменно оглядывались, криво улыбаясь и перешептываясь между собой.
– Тяжело вам, наверное… – громко посочувствовала даме шаркающая мимо старуха. – Мой тоже пил вот так, а потом и помер…
– Да идите вы! – огрызнулась дама, краснея. – Евгений, ну хватит, ну пожалуйста, неудобно же…
– Э-э-эх! – мужчина лихо повернулся в последний раз и замер, с трудом пытаясь удержаться на ногах.
– Вот видите, голова кружится, – добивала его дама проверенной лаской. – И нужно оно вам, в вашем-то возрасте? Вы же не дитя малое, ей Богу!
Внезапно пошел снег, укрывая мокрый осенний тротуар белыми хлопьями, которые тут же таяли, едва касаясь асфальта.
– Ух ты! – обрадовался мужчина и принялся ловить снежинки ртом.
– Боже, он опять сошел с ума, – огорчилась дама, всплеснув руками. – Сил моих больше нет!
И вдруг заплакала.
– Ну вот зачем вы так? – огорчился мужчина. Бережно взяв даму под руку, он осторожно повел ее вдоль насквозь промокших серых высоток и безучастных каштанов, что готовились сбросить последние остатки листьев.
– Что, стыдно теперь? – невесть откуда вынырнула старуха и торжествующе набросилась на них.
– А вам не все ли равно? – парировал мужчина. – Попробуйте лучше наслаждаться жизнью, чем вмешиваться в чужие дела. Тем более, времени у вас так немного осталось.
Старуха обиделась и исчезла.
– А ведь она права, зачем вы меня мучаете? – обиженно спросила дама.
– Клавдия Ивановна, ну чем же я вас мучаю? – отвечал ей мужчина. – Неужели вам плохо, когда мне радостно?
– Но вы же взрослый человек, Евгений. Что другие подумают?
– Да какая разница! – в сердцах воскликнул мужчина. – Какое мне дело до других, если я просто хочу радоваться жизни? Каждому дню, каждой минуте. Плевать на правила и на тех, кто растрачивает время, соблюдая их и принуждая к тому других. Жизнь безумно коротка!
– Но вы не в пустыне живете, а в обществе.
– О котором никто и не вспомнит через какие-то двести лет. Будет кто-то проходить мимо кладбищенской оградки и безучастно смотреть на затертые имена и фамилии, совершенно не интересуясь, кем были эти люди, чем они жили и – главное! – соблюдали ли они правила приличия.

Некоторое время немолодая пара шла молча. Дама старательно не замечала редкие попытки мужчины поймать очередную пролетающую мимо снежинку, а он ни на миг не отпускал ее руки. Наконец они вышли на заброшенный безлюдный пустырь.
– Тут? – спросила дама.
Мужчина кивнул.
– Ну вы там… Если наших увидите, обязательно передайте привет. Хорошо? – тихо попросила дама, с трудом сдерживая слезы.
– Клавдия Ивановна, обязательно передам, если увижу, – заверил ее мужчина и нежно обнял.
– И помните: жизнь коротка, берите от нее все и наслаждайтесь, пока есть время. Потому что там, за небом, – он указал пальцем на тяжелые облака, зависшие над городом. – Уже будет очень поздно.
Мужчина мягко отстранил даму и улыбнулся.
– Прощайте, Клавдия Ивановна. Дальше я сам… Э-э-эх! – и побежал прочь, подпрыгивая, словно дитя.
– Прощайте, Евгений… – дама перекрестила его вслед и разрыдалась.

Домой она шла сама, окончательно постарев. Даже внешность и походка ее изменились и больше походили на осторожное старушечье шарканье.
– Как ты там, Женя… – тихо шептала, глотая робкие слезы и пряча лицо от прохожих за непроницаемые снежнинки. – Где ты там?..
– Я здесь, Клавдия Ивановна! – послышался знакомый голос и дама в который раз увидела тонкие контуры мужчины, проступающие посреди улицы.
– Нет, нет, завтра, – испуганно отмахнулась она. – Завтра я вернусь и провожу тебя снова. И ты будешь играть, словно ребенок. А я буду за тебя краснеть. И чувствовать, что ты рядом… Каждый день со мной, год за годом. Пока мы не встретимся там, за небом…

– Вот дура! Белочка, не иначе, – отметила про себя старуха и, провожая даму сердитым взглядом, крикнула вслед:
– Пить надо меньше!
Затем неспешно поковыляла прочь, размышляя о чем-то своем…