Что тут у вас? – Яблонецкий бегло осмотрелся по сторонам. Сердяков лениво поднял голову и уставился на него сонными глазами.
– У нас тут полный п… провал, – запнулся он, подбирая подходящее слово. – Я им, мол, х… хватит нагружать человека. А они мне: не п… предлагай разные глупости.
– И что? – сухо спросил Яблонецкий.
– И все, – рассеяно развел руками Сердяков. – Накрылся п… похоже квартальный отчет. Кто ж его теперь за… закончит?
– Вас тут целый отдел, – скептически заметил Яблонецкий.
– Так одни п… практиканты кругом, – выдохнул угасающий Сердяков и, плавно опустив голову, задремал.
– Мда, явный перегруз, – мрачно заметил Яблонецкий. Он достал мобильный и набрал чей-то номер.
– Машка! Тут бригада нужна. И пусть захватят побольше инъекции!
Яблонецкий спрятал телефон и бодрым шагом направился в небольшое квадратное здание. Миновав спящую секретаршу он резко распахнул дверь, на которой висела позолоченная табличка “Чижов П.Н.”
– Господин Чижов? – громко уточнил он. Полный коротышка в дорогом костюме и смешных очках неохотно оторвался от монитора:
– Ну, я Чижов. А ты кто?
– Инспекция по контролю человеческих ресурсов, – Яблонецкий небрежно достал удостоверение и ткнул его под нос коротышке. – Что у вас сейчас произошло?
– Вы о чем? – деланно удивился коротышка и вжался в кресло. Яблонецкий уловил знакомую дрожь в голосе и усмехнулся.
– Да у вас тут целая эпидемия перегруза. – сказал он. – Сколько часов длится рабочий день?
– Тридцать шесть, стандартная норма, – коротышка вжался в кресло еще сильнее. – И выходной ежемесячно… Зачем мне нарушать?
– Какими активными добавками кормите персонал? – строго спросил Яблонецкий, доставая чистый бланк с гербовым тиснением и дорогую ручку. Коротышка испуганно уставился на блестящий колпачок.
– “Ренизон-М” даю. Тут у меня накладные…
Он открыл ящик стола и принялся вываливать оттуда пухлые стопки бумаг.
– Да хватит врать! – не выдержал Яблонецкий. – Это не ренизон, ты же им “адскую смесь” скармливал. И как, намного увеличилась продуктивность?
Коротышка надулся и громко засопел.
– Я ничего не нарушил. У вас что, есть доказательства? То-то же! – прокричал он.
Яблонецкий грубо схватил коротышку за рукав и потащил в приемную.
– А вот это что, не доказательство? – указал он на секретаршу, безвольно обвисшую на стуле.
– Ленка, просыпайся! – истерически закричал коротышка. – И расскажи этому, чем тебя активируют.
Но секретарша совершенно не реагировала.
– А теперь смотри, – Яблонецкий достал небольшой шприц с мутной жидкостью и с размаху вколол секретарше в шею. Та резко дернулась и принялась жадно хватать ртом воздух.
– Где я? Что со мной? – испугалась она.
– Не бойтесь, – сказал Яблонецкий. – Вы впали в кому из-за перегрузки, пришлось вколоть аварийный активатор. Посидите дома с недельку. Главное никакой нагрузки и никаких нервов, отсыпайтесь вдоволь.
– Перегрузки? – удивленно переспросила секретарша и, заметив коротышку, молниеносно налетела на него и принялась колотить ладонями по блестящей лысине.
– Ах ты гад! Все будет хорошо, все так делают, продвинутый энергетик… Да я же умереть могла!
Коротышка тихо визжал, пытаясь прикрыть голову руками.
– Перестаньте, – сказал Яблонецкий. – Вам уже ничего не угрожает. А на него сейчас составим акт.
– Сядешь? Так тебе и надо, – заключила секретарша и устало опустилась на стул.
– Идите домой, – посоветовал ей Яблонецкий и потащил коротышку на улицу. Там уже стояла машина бригады.
– Миша, принимай! – он грубо толкнул коротышку навстречу огромному крепышу, что стоял, облокотившись об кузов автомобиля, и лениво жевал какой-то стебель.
– “Адская смесь”?
– Она самая.
– Тогда добро пожаловать, – крепыш схватил коротышку за плечи и буквально забросил его в узкий отсек кузова, огражденный решеткой из толстых прутьев.
– Да как же так? У меня жена, дети, – вдруг расплакался коротышка.
– Ты это, на жалость не дави. Скольких детей чуть сиротами не оставил? – строго прикрикнул Яблонецкий. Коротышка притих и забился в угол.
– Это… Шеф, иди сюда! – прокричал кто-то у складских помещений.
– Что там у вас? – спросил Яблонецкий.
– Просветленный.
Яблонецкий многозначительно посмотрел на коротышку. Тот разревелся еще сильнее.
– Иду!

“Вот бы руки поотрывать заигравшимся химикам, что создали “адскую смесь”, – думал Яблонецкий, неохотно шагая по потрескавшемуся асфальту. – А еще лучше скормить им этот порошок до полного “просветления”. Только бы не стошнило…”.

Яблонецкий переступил порог огромного помещения и тут же согнулся пополам, не в силах удержать содержимое своего желудка. Прямо у входа на полу лежало бесформенное нечто, некогда бывшее человеком. Кожа окончательно превратилась в мутную слизь, внутренние органы слиплись в единый ком. Кости поплыли, из-за чего глазницы черепа разошлись в разные стороны. Глаза существа излучали невообразимо яркий свет, из-за которого мутантов стали называть просветленными.
– Вы доктор? – спросило существо. Яблонецкий отрицательно замотал головой.
– Я просветленный?
Яблонецкий кивнул.
– Так вот к чему была сыпь на руках… Когда я умру?
– Еще ни один не умер… Из вас, – сказал Яблонецкий, немного отдышавшись.
– Из вас… – грустно повторило существо. – Кто я теперь? Как мне жить?
– Определим в резервацию. Там окажут необходимую помощь, обеспечат постоянный уход. А еще бесплатно покормят…
– Почему бы сразу не убить?
– Потому что вас скоро вылечат, над созданием лекарства уже работают. А убийства у нас строго запрещены, вы же знаете…
– Знаю, “неэффективная утилизация человеческого ресурса”, – процитировал просветленный. –  Все вам, сволочам, мало. Если бы не активные добавки, после которых сутками не хочется спать, разве я стал бы таким?
– Это не наши добавки, это “адская смесь”, – сказал Яблонецкий.
– “Адская смесь”? – существо криво усмехнулось. – Да если бы не ваши так называемые оптимизации, разве появилась бы смесь? Если бы вы не рекомендовали работать по тридцать шесть часов, используя вместо сна биодобавки, разве стал бы Чижов искать возможность выжать из нас по максимуму? Ведь сами по себе энергетики безвредны, а в сочетании с вашими добавками… Скажите, мутация заразна?
– Нет, – ответил Яблонецкий.
– Жаль, я бы вас укусил, – расстроился просветленный. – Может быть тогда вы бы задумались, стоит ли повышение производительности человеческой жизни?
– Какая разница, что я думаю? – устало произнес Яблонецкий. – Сейчас приедут врач и психолог, они помогут. Мое дело лишь зафиксировать…
– Скажите, когда вы спали? – перебило его существо. Яблонецкий задумался.
– Четыре-пять дней назад, точно не вспомню. Работы много. Вот сейчас оформлю тут, и домой.
– Четыре-пять дней? – удивился просветленный, – А вы уверены, что не сидите на адской смеси?
– Я уже ни в чем не уверен, – Яблонецкий рассержено махнул рукой и, сделав фото, вышел на свежий воздух.
Четыре-пять дней… А ведь он и правда работает сверх нормы и совершенно не ощущает усталости. И каждый раз объясняет это себе обычным перенапряжением. А вдруг?..

Яблонецкий тряхнул головой, стараясь прогнать тревожные мысли.
– Вы еще не ушли? – послышалось из помещения. Яблонецкий испуганно вздрогнул.
– Нет.
– А знаете, сейчас умер хороший человек.
– Кто? – безразлично поинтересовался Яблонецкий.
– Понятия не имею. На Земле каждый день умирает хороший человек. Оставляя несбывшиеся мечты, обрывая дела, унося за собой воспоминания…
– Непременно расскажите об этом психологу.
– А что видите в человеке вы, инспектор, кроме сухих цифр статистики и штампа в паспорте с индексом эффективности?
– Все одинаковые, – Яблонецкий дрожащими руками достал из кармана сигарету и закурил. – Лгут, используют других ради собственной выгоды…
– А кому врете лично вы?
– Хороший вопрос, – Яблонецкий затянулся и задумался. – Вам, себе… Всем.
– В чем вы соврали мне? – поинтересовалось существо.
– Да нет никакого лекарства, – Яблонецкий последний раз затянулся и бросил сигарету на асфальт. – Вас переведут в категорию ресурсов с ограниченными возможностями и предложат посильную работу. Теперь легче?
Существо не ответило. Яблонецкий удовлетворенно кивнул и направился к автомобилю.
– Миша! – закричал он крепышу. – Заканчивайте тут. И выпусти этого… Небось всю клетку успел загадить со страху.
– Не понял? – удивился крепыш.
– Ну а смысл? Они как жгли людей, так и будут жечь ради повышения прибыли. Хоть поголовно пересажай.
– Так ведь порча ресурсов налицо, – не сдавался крепыш. – Человеческий ресурс ведь государственная собственность.
– Вот именно, собственность, – хмыкнул Яблонецкий. – И даже в паспорте указано, какому государству принадлежим. Ты когда спал?
– Ну, это… Не помню, – растерянно признался крепыш.
– Вот и я не помню, – Яблонецкий вытащил еще одну сигарету. – А почему?
– Боже! – воскликнул крепыш и принялся внимательно осматривать кончики пальцев. – Гляньте, у меня есть пигментные пятна? – он протянул руки Яблонецкому. Тот бросил на них беглый взгляд.
– Миша, сходи лучше к врачу, сдай пробы.
Яблонецкий открыл массивный замок клетки и распахнул дверь.
– Вали.
Коротышка упал на колени и залепетал какую-то благодарную чушь.
– Передумаю, – пригрозил Яблонецкий. Коротышка кубарем выкатился из машины и бросился прочь.
– И что теперь? – спросил крепыш, провожая коротышку взглядом.
– Не знаю, – Яблонецкий пожал плечами. – Пойду домой, отосплюсь.
– Вы чего? – испугался крепыш. – Вам же индекс эффективности опустят ниже плинтуса.
– И что?
– А жить как? Деньги откуда брать?
– Как жить?.. А ты сходи вон в цех, у просветленного поинтересуйся. Потом расскажешь.
Яблонецкий достал свое удостоверение и вручил крепышу.
– Удачи тебе!
– А вы разве в инспекцию не поедете?
– Знаешь, – Яблонецкий обнял крепыша за плечи и тихо продолжил. – Возможно, я долго не протяну, только вот ресурсом больше быть не хочу. А желаю понять, как это, – быть человеком. Ты уже слышал, что сегодня умер хороший человек?
– Кто? – еще больше изумился крепыш.
– Понятия не имею. Но он где-то жил, и делал хорошие дела… А скажи, Миша, вот ты работаешь по несколько суток без перерыва, употребляешь лошадинные дозы активизаторов. Твой индекс эффективности зашкаливает. Но когда ты умрешь, будут ли время от времени вспоминать о тебе, как о хорошем человеке? Нет, Миша. Главным итогом твоей жизни будет лишь незначительное колебание на графике уровня запасов человеческого ресурса.
– Зато у меня хороший оклад, – заявил крепыш и шмыгнул носом.
– У него тоже был хороший оклад, – Яблонецкий махнул рукой в сторону цеха. Крепыш вздрогнул и побледнел.

Небо нахмурилось, словно перед дождем. Яблонецкий не спеша брел по улице, рассматривая вечно спешащих пешеходов. “А ведь прав Миша, ой как прав, – размышлял он. – Ведь не на пустом же месте возникли все эти индексы эффективности, уровни производительности и прочие показатели. Тут либо много и усердно работаешь, либо никому не нужен, третьего не дано. Хочешь, не хочешь, а будешь жрать активизаторы, иметь законный ежемесячный выходной, цепляться за должность и улучшать статистику. А что касается каких-то там добрых дел… Для этого есть обеденный перерыв.”

Яблонецкий провел глазами стайку детей, что куда-то спешила за воспитателем. Интересно, сколькие из них учавствуют в фокус-группах и помогают тестировать товары, получая первые баллы? А, может, кто-то из них уже подрабатывает после школы, чтобы ворваться во взрослую жизнь с перспективой хорошей работы?

“В конце-концов, мы всего лишь люди, – подумал Яблонецкий. – Нам нужно есть, пить. Одеваться не хуже других. И отдыхать… Расклеился я что-то, нервы совсем ни к черту…”

Он вдруг почувствовал сильную, сковывающую усталость и плавно опустился на тротуар. “Поспать бы…” – мелькнула мысль. Яблонецкий закрыл глаза и в то же мгновение уснул, завалившись на бок.

Случайный прохожий остановился и озабоченно закивал головой.
– Снова “адская смесь”… Все этим сволочам мало, руки бы за такое поотрывать…
Затем нервно посмотрел на часы и быстрым шагом направился дальше по своим неотложным делам.