Не позволяй часам обманывать. Они лгут, заставляя верить, будто время безвозвратно уходит. На самом деле время стоит на месте, но мир находится в постоянном движении. И мы меняемся вместе с ним…

– Мама, я остановил маятник настенных часов, чтобы не мешали тебе отдыхать навязчивым тиканием.
Януш нежно взял руку пожилой женщины и вложил в её ладонь дистанционный пульт.
– Вот, посмотри телевизор, чтобы не скучать. Мне нужно выйти. Ненадолго, к ночи управлюсь.
Женщина молча перевела взгляд в чёрную бездну экрана и нажала на кнопку.
– То есть, вы не задумываетесь, что обрекаете человека на страдания, будучи неспособным о нём как следует позаботиться? – поинтересовался телеведущий голосом из динамиков. – В вас говорит исключительно собственный эгоизм: вот не буду делать аборт, потому что ощущаю любовь и привязанность. И плевать на то, что не могу обеспечить как следует материально, уделять необходимое время…”
– Лучше посмотрим что-то повеселее.
Януш переключил канал и осторожно поцеловал женщину в густо покрытый морщинами лоб.
– Не скучай.
Он наспех набросил на себя лёгкий пиджак и ушёл, плотно заперев дверь.

Лазурные волны лениво бились о белоснежный борт. Луиза, переодетая в откровенный ярко-синий купальник, уселась на носу яхты и приветственно помахала солнцу.
– Сделай так, чтобы я загорела! – громко прокричала она и весело засмеялась. Януш невольно залюбовался её молодой, стройной фигурой.
– Мы уже второй месяц сидим на здоровой диете, – пожаловался Алекс, подкладывая себе кусочек сочного, поджаристого мяса. – Можно всё, что невкусно. Хвала богам, что ты дал мне повод вырваться из этого ада и нормально поесть.
– Только не злись потом, если поправишься, – предупредила Луиза, намазываясь кремом для загара. – Сам будешь виноват.
– Кстати, как у тебя дела? – поинтересовался Алекс.
– По-разному, – уклончиво ответил Януш.
– А мы скоро уезжаем заграницу, мне предложили хорошую работу в Нидерландах.
– Уезжаешь? Но как же твой отец? – удивился Януш. – В его возрасте и с его-то здоровьем тяжело будет одному.
Алекс улыбнулся и поднял бокал красного вина.
– Мы наконец решились сделать аборт.
– Как аборт? – ошарашено переспросил Януш.
– Ну а что? – пожала плечами Луиза. – Сейчас все так делают.
– Мы подумали и решили, что не готовы брать на себя ответственность, – сказал Алекс. – Мне нужно будет осваиваться в новой должности, Луиза только недавно вышла из депрессии и психолог настоятельно советовал ей отдохнуть и заняться собой. Совершенно нет никакой возможности тащить дополнительный груз.
– Но это же твой отец, – растерянно произнёс Януш. – Разве можно?..
– Что за глупые предрассудки! – фыркнула Луиза. – Очнись, двадцать первый век на дворе. Свобода личности имеет наивысшую ценность. И потом, если мы не способны позаботиться о старом, больном, человеке, зачем обрекать его на мучения? Это же чистой воды эгоизм.
– Кстати, ты бы тоже попробовал рассмотреть такой вариант. У тебя ведь дела обстоят гораздо хуже, – Алекс взял бутылку и долил вина в полупустые бокалы. – Вот уж не понимаю, зачем добровольно приковывать себя к человеку, который уже и не человек, а, скорее, овощ?
– Просто ужас, ведь это на всём нужно ставить крест, – добавила Луиза. – Карьера, личная жизнь… Кстати, как у тебя с работой?
– Не очень, – признался Януш. – Как раз хотел немного у вас одолжить, нужно купить лекарств…
– Вот видишь, насколько было бы легче, если бы сделал аборт? – Алекс дружески похлопал Януша по плечу и вручил ему полный бокал вина.
– Давай за будущее, пусть оно будет безоблачным!
– Я тоже присоединюсь.
Луиза спустилась на палубу и капризно спросила:
– Ну, и кто из вас мне нальёт?..

Солнце медленно опускалось за горизонт. Алек сидел в обнимку с Луизой и увлечённо нашёптывал ей на ушко, показывая на закат. Януш вертел в руке пустой бокал и с нетерпением ждал, когда они наконец причалят к берегу. В который раз он чувствовал себя лишним в компании ближайших друзей. Одолженные деньги неприятно оттягивали карман, и чтобы как-то отвлечься от невесёлых мыслей, Януш мысленно повторял список необходимых медикаментов, которые следовало купить на обратном пути.
– Кстати, а где похоронен твой отец? – вырвалось у него случайно.
– Похоронен? – Алекс растерянно нахмурил брови. – Слушай, в этом-то вся и прелесть. Абортивный материал идёт на переработку, из него делают лекарства, косметику, средства для омоложения организма. Всё без остатка перерабатывается во благо для человечества.
– Понятно, – кивнул Януш и отвернулся, любуясь спокойным и величавым движением волн.
– Что-то ты вовсе раскис, – заметил Алекс. – Может, сделаем остановку и напоследок нырнём?
– Нет, я просто очень устал. Утро было тяжёлым, – ответил Януш. – Сейчас возьму такси, поеду домой и как следует высплюсь.
– Всё же задумайся о себе, нельзя же постоянно изматываться, – заботливо попросила Луиза. – Мы с Алексом беспокоимся, куда же делся тот Януш, которого знали несколько лет назад?
– Ага, с отменным чувством юмора и неиссякаемой энергией, – Алекс протянул руку и потрепал Януша по щеке. – Возвращайся к нам поскорей, дружище! Мы безумно соскучились по тебе…

– Мама, ты уже спишь?
В квартире тяжёлым комом повисла гнетущая тишина.
– Всё-таки непривычно, когда не слышно стука настенных часов.
Януш сбросил в прихожей пиджак, насквозь пропитавшийся солёным морским воздухом, и вошёл в комнату.
– Как ты?
Пожилая женщина молча смотрела на него, крепко сжимая пульт выключенного телевизора.
– А я лекарства купил. Сейчас позвоню сестре, пусть придет и поставит капельницу. Сегодня, кстати, дежурит твоя любимая.
Януш сел у изголовья и погладил женщину по седой голове.
– Дяди Якоба больше нет… Алекс получил предложение в Нидерландах и решился сделать аборт. Куда же катится этот мир, мама?
В глазах у пожилой женщины заблестели слезы.
– Ну-ну, ты, главное, не нервничай. Вот выздоровеешь, и сама его отругаешь. Как когда-то, в детстве, когда мы вместе шалили. Помнишь?
Он взял телефонную трубку и набрал номер.
– Поликлиника? Сестра Кристина сегодня на смене? Передайте, что мы её ждем. Януш Криштовски, есть в вашей базе… Что?
Януш вдруг переменился в лице и, спешно выйдя из комнаты, закричал:
– Больше не смейте делать таких предложений! И на скидки ваши тоже плевал. Мы уж как-нибудь разберёмся, не лезьте в чужую жизнь.
Он вернулся в комнату, хмурый и рассерженный.
– Представляешь, они предлагали скидку! Намекали на твой диагноз, рассуждали о вероятности… Лишь бы не утруждаться лечением!
Женщина отвернулась. Януш заметил, что она плачет.
– Мама!
Он опустился на колени и сжал её холодную ладонь.
– Я тебя никогда не предам, вот увидишь! Ты их всех ещё переживёшь…

Холодный осенний дождь смывал с пожелтевшей травы остатки лета. Януш стоял у надгробного камня и кутался в кожанный плащ. Слёзы давно закончились, поэтому он просто положил руку на камень, желая отдать ему как можно больше тепла.
– Через десять минут закрываемся! – крикнул сторож. Януш молча кивнул в ответ. Сторож подошёл ближе и участливо поинтересовался:
– Никак не можете отпустить?
Януш тяжело вздохнул.
– Сейчас гораздо меньше хоронят, чем раньше. Модно чуть что сразу делать аборт.
Сторож снял фуражку и склонил голову.
– Марта Криштовски… Счастливая женщина, раз имеет такого сына.
– Она умерла, – тихо сказал Януш. – Я не сумел помочь.
– Кто из нас не умрёт? Вся планета давно превратилась в огромне кладбище.
Сторож заботливо обнял Януша за плечо.
– Пошли, пусть спокойно спит, не будем мешать. Лучше выпьем с тобой чаю, поболтаем…
Януш кивнул и послушно направился к выходу.
– Я ведь, помню, с малого началось.
Сторож усадил Януша на табурет и включил в розетку электрочайник.
– Кто-то сначала предложил называть аборт не прерыванием беременности, а прерыванием нежелательной жизни. Мол, это должно напомнить будущим матерям об ответственности, заставить их более осознанно принимать решение…
Он открыл тумбочку и достал две кружки и пачку пряников.
– Сахара, извини, не держу… Так вот, за эту самую “нежелательную жизнь” и уцепились. Почему, мол, наделяем правом определять жизнь как нежелательную лишь до рождения? Почему даём возможность сделать аборт только тем, кто не готов заботиться о ребёнке? И, в то же время, требуем от человека заботы об инвалидах и стариках. Есть дома для престарелых – есть интернаты, есть медицинские сёстры – есть нянечки… Вот и доуравнивались.
Сторож положил пакетики с чаем в кружки и доверху залил кипятком.
– А вторичная переработка абортивного материала… Посмотришь вот так на женщину лет шестидесяти без морщин – и видишь ходячее кладбище. Только ни надгробий на нём, ни могил. Непонятно, кого помянуть. Осторожно, горячее.
Сторож подвинул кружку поближе к Янушу.
– Редко встретишь сейчас настоящего человека. Сплошные личности.
– Мне столько раз предлагали сделать аборт… – отрешённо произнёс Януш. – Знаете, я ведь всё-таки предал…
Он закрыл лицо руками, пряча внезапно нахлынувшие слёзы.
– Предал маму. Она… Просила, заставила обещать… Сделать аборт, если вдруг станет лежачей…
Слёзы потекли градом, скрыть их было уже невозможно.
– Я не смог…
Януш содрогался от рыданий, отвернувшись к стене.
– Вот оно как… – задумчиво произнёс сторож.
– Мучал её. Старался, чтобы стала здоровой… Не хотел отпускать… Какой же я эгоист!
– Поплачь, станет легче, – по-отечески ласково сказал сторож и подул на горячий чай, о чём-то задумавшись.
– Знаешь, если душа кровоточит – значит, можешь быть точно уверен, что она у тебя есть, – добавил он. – А то ведь многие будто ходячие мертвецы: вроде живые, и всё у них хорошо, только душа умерла. И осталось одно лишь ходячее надгробие… Уж лучше быть эгоистом.
Януш засмеялся сквозь слёзы, чувствуя облегчение.
– Спасибо!
– Мне-то за что? – улыбнулся сторож. – Помнишь, как там в библейской притче про Содом и Гоморру? “Этот город избежал бы разрушения, если бы в нём остался хоть один праведный человек…”