Прохладное утро заботливо умыло полевые цветы капельками росы. Сонные ивы склонились над зеркальной поверхностью извилистой лесной реки, разглядывая отражения гаснущих звезд. Первые лучики солнца робко показались из-за горизонта, отталкивая навалившуюся на вековые сосны ночь. Двое ребят, только начавших по-настоящему взрослеть, спешили на берег реки по знакомой тропинке, чтобы встретить рассвет.
– Я вот что думаю, Машка, – Тимка поежился и шмыгнул носом. – Наверное, во всем мире мы одни такие, что прутся в лес в такую рань непонятно зачем.
– Почему это непонятно? Мы идем рассвет встречать, – возразила Машка.
– А что там встречать-то? – недоумевал Тимка.
– Дурашка, это же красиво, – рассмеялась Машка и взяла его за руку. – Пойдем скорее, а то все пропустим.
Она уверенно зашагала вперед. Тимка покорно брел за ней, опустив голову.
– Вечно взбредет вам что-нибудь эдакое, – тихонько ворчал он. – А нам сплошная головная боль…
– Кому это – вам? – развеселилась Машка.
– Понятно кому, мужикам, – серьезно ответил Тимка. – Вот скажи, чего я с тобой поперся?
– Потому что я тебя попросила, – сказала Машка. – И еще потому, что мы друзья.
– Вот уж подружился с девченкой на свою голову…
Вдруг Машка остановилась и насторожено замерла.
– Тише! – шепнула она, вслушиваясь в темноту.
Где-то рядом скрипнула ветка и послышалось чье-то тяжелое дыхание.
– Волк? – испуганно спросил Тимка. Но Машка лишь приложила палец к губам и осторожно показала на густые заросли папоротника. Тимка пригляделся и заметил два горящих глаза, пристально наблюдающих за ними из темноты. Тимка медленно нагнулся и подобрал первую попавшуюся ветку. Затем неосознанно, даже не задумываясь, легонько оттолкнул Машку назад и стал перед ней, ни на миг не отводя глаз от огненных точек. Папоротники слегка зашевелились и оттуда раздалось угрожающее рычание.
– Ха, Бойва. Ха! – Тихо произнес кто-то. Огоньки в зарослях мгновенно погасли и над лесом разлился радостный лай.
– Фу-ух! – выдохнул Тимка и уронил ветку на землю. И в тот же миг почувствовал, как разжались Машкины пальцы, крепко сжавшие его руку.
– Дети? Что вы делаете в лесу одни в такое время? – незнакомый мужчина шагнул к ним навстречу из последних остатков ночной тени.
– Не ваше дело! – вызывающе сказал Тимка, рассматривая незнакомца. Тот был закутан в просторный белый халат и совершенно бос, не смотря на холодное утро. Пес, прятавшийся в зарослях папоротника, подбежал к нему и прижался к ноге, виляя хвостом и преданно заглядывая в глаза.
– Демне, Бойва, – ласково сказал незнакомец и потрепал собаку по холке.
– Ох ничего себе! – воскликнул Тимка, заметив огромные клыки, торчащие из собачьей пасти подобно слоновьим бивням.
– Не бойся, Бойва тебя не тронет, – сказал незнакомец. Пес широко зевнул и, улегшись на землю, уставился куда-то в сторону.
– Никогда не видел собак с такими зубами, – признался Тимка.
– Ты еще много чего не видел, – улыбнулся незнакомец. – Но все же, что вы делаете ночью одни в лесу?
– Мы хотели встретить рассвет на берегу, – сказала Машка.
– Ночной лес бывает опасен, особенно для детей, – строго произнес незнакомец. – Давайте я лучше провожу вас домой.
– Мы и сами дойдем. Тем более, солнце уже взошло, – Тимка кивнул на посветлевшее небо.
– Взошло? – удивился незнакомец. – Нет, дети, солнце не восходит. Это Земля, вращаясь, поворачивается к солнцу.
– А какая разница? – удивилась Машка.
– Разница огромна. Чтобы правильно видеть мир, нужно понимать природу вещей.
– Но ведь кажется так, будто солнце поднимается над землей, – не сдавалась Машка.
– Это заблуждение, иллюзия…
– Ну и пусть. Зато ведь так приятно наблюдать, как солнце медленно выкатывается из-за горизонта, поднимаясь все выше и выше, прогоняя остатки ночи, заслоняя собой миллиарды крошечных звезд…
– Но разве что-то изменится, если отказаться от самообмана? А знаете, дети, сколько горя приносят человеку иллюзии, которые он боится терять?..
Собака, тихо дремавшая у ног незнакомца, вдруг встрепенулась и угрожающе зарычала, напряженно вглядываясь куда-то вдаль.
– Кэр уум мэ? – спросил незнакомец, пытаясь разглядеть, что так встревожило пса. Собака оскалила зубы и громко залаяла. Где-то вдали послышался громкий металлический скрежет и оглушающий лязг разнесся над лесом, разогнав прочие звуки и заставив испуганно умолкнуть проснувшихся птиц.
– Что это? – спросил Тимка и снова потянулся за веткой.
– Боюсь, дети, прийдется лишить вас еще одной иллюзии, – грустно произнес незнакомец.
– Какой иллюзии? – шепотом спросила Машка. И вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног…

2.
Старуха Трофимовна ни с того, ни с сего проснулась ни свет, ни заря, и, будто ужаленная каким-то тревожным предчувствием, тут же потянулась к телефону. Терпеливо выждав длинную серию гудков, она наконец услышала, как на том конце подняли трубку и чей-то сонный голос раздраженно произнес:
– Что случилось?
– Что с моей внучкой? – спросила Трофимовна в ответ.
– Мама, ты?
– Что с моей внучкой? – повторила Трофимовна.
– А что с ней?.. Ничего, спит.
– Позови ее к телефону. Немедленно.
– Что-то случилось? – испугался голос.
– Позови ее к телефону, – настойчиво потребовала Трофимовна. В ответ послышался шум и какая-то возня. Трофимовна изо всех сил прижала трубку к уху, пытаясь не пропустить ни малейшего звука. Ее пальцы принялись выбивать барабанную дробь по гладкой поверхности старой тумбочки, стоявшей у изголовья кровати.
– А Машки нету… – растерянно сообщили в трубке.
– То есть как это – нету? Где она? – взволнованно спросила Трофимовна.
– Не знаю… – ответили ей и громко зевнули. – Кровать застелена… Вещи на месте… Прийдет – спрошу…
– Она не прийдет, – прошептала Трофимовна, побледнев, словно кусок мела. И бросила трубку.

Трофимовна отрешенно смотрела в окно, стараясь собрать воедино лихорадочно разбегающиеся мысли. Разум успокаивал, сообщая, что паниковать еще очень рано, что девочка, скорее всего, скоро вернется домой. Но предчувствие продолжало жалить, отравляя сознание и упиваясь ее беззащитностью. Трофимовна перевела взгляд в угол комнаты, где висела выцвевшая от времени икона, и медленно сползла на колени.
– Боже, она ведь совсем ребенок. Возьми меня вместо нее… – шептали губы, глотая соленые слезы.
– Тише, бабушка, тише, – ласково произнесли позади. Трофимовна вздрогнула и обернулась. Немолодая незнакомая женщина сидела рядом с ней на кровати и грустно улыбалась.
– Ты кто? – испуганно спросила Трофимовна.
– Машка я, твоя внучка, – ответила женщина.
– Что ты врешь, дура? Машка ребенок еще, а ты вон – износившаяся баба, – разозлилась Трофимовна. Незнакомка грустно покачала головой.
– Бабушка, рассмотри меня повнимательнее. Возраст – это всего лишь иллюзия.
Трофимовна протерла зареванные глаза кулаком и принялась внимательно рассматривать незнакомку. Черты лица показались ей до боли знакомы.
– Мама? – испуганно спросила Трофимовна дрожащим голосом.
– Так вот на кого я похожа, на прабабушку? А вы все гадали, – женщина наклонилась и взяла Трофимовну за руку. – Бабушка, милая, поднимись с колен. Сядь рядом со мной. Не волнуйся, все в порядке.
– Ты умерла? – внезапно осенила догадка. – Умерла и пришла за мной?
– Нет, что ты, – рассмеялась женщина. – Со мной произошло куда более удивительное… Впрочем, это неважно. Бабушка, а поезжай на море.
– Какое море? – растерялась Трофимовна.
– Ты же всегда хотела увидеть море…
Женщина вдруг побледнела и стала таять.
– Что с… вами… тобой? – запнулась Трофимовна, подбирая нужное слово.
– Я тебе снилась последние двенадцать лет. Но на самом деле меня нет и не было никогда, – разползся по комнате тихий шепот и окончательно стих.
– Все, сбрендила, – громко заявила Трофимовна, и от этой мысли ей почему-то стало легко и приятно. Повинуясь непонятному позыву, она шаркающей походкой направилась ко входной двери и широко распахнула ее. В тот же миг в комнату воврвался соленый морской воздух и шум прибоя разогнал тишину. Трофимовна осторожно выглянула наружу. Вокруг был ослепительно белый песок и высокие пальмы. А прямо перед ней на расстоянии всего какого-то десятка шагов важно плескалось море….

3.
– Где мы? – испуганно спросил Тимка, вытянув руки и пытаясь нащупать хоть что-то в окружающей темноте. – Машка, ты здесь?
– Нет ее, – гаркнул в ответ незнакомый голос. – Не ори ты, башка раскалывается.
– Где вы? – закричал Тимка, ощущая, как задрожал воздух от звонкого эха.
– Да ё-моё, попросили же по-человечески…
В темноте образовалась дыра. Из дыры сонными напухшими глазами удивленно смотрел мужик в матроске.
– Приплыли, – шепотом выдохнул мужик и крикнул:
– Отдать якоря!
После чего нервно захохотал.
– Кто вы? – Тимка инстинктивно попятился назад.
– Конь в пальто, – представился мужик. – А почему без пальта? Моль сьела!
И снова скорчился в припадке истерического смеха.
– Уйдите, оставьте меня, – потребовал Тимка.
– Батя-а-а-а-а… – завыл мужик и вдруг разревелся. – Ты чего меня бросил, батя?..
Послышался громкий лай. Невесть откуда выпрыгнувшая Бойва вцепилась клыками в дыру, стянула ее, словно полотно, и принялась рвать на части, угрожающе рыча. Тимка, стараясь не привлекать внимания, стал осторожно отходить назад. Где-то в остатках дыры громко рыдал мужик.
– Ха, Бойва, ха, – произнес Тимка дрожащим голосом, пытаясь подражать незнакомцу. Бойва внимательно уставилась на него.
– Демне, Бойва, – прошептал Тимка, чувствуя, как непонятный страх сковывает тело. Бойва завиляла хвостом, подбежала к нему и принялась тереться об ноги.
– Хорошая собачка. Может, ты меня отсюда выведешь? – попросил Тимка. Бойва понимающе кивнула и, осторожно схватив его за штанину, потащила куда-то во тьму.

Поначалу Тимка старался идти не спеша, вытянув руку вперед и боясь упасть или на что-либо наткнуться. Но постепенно целиком доверился животному, которое упорно вело мальчика по какой-то неведомой тропе. Неизвестно сколько времени они шли, но вскоре Тимке показалось, будто где-то вдали слабо мерцает огонек костра.
– Смотри, там кто-то есть, – мальчик указал в направлении непонятного мерцания. Внимательные глаза Бойвы, отсвечивавшие в темноте, на секунду замерли, затем снова потащили его в сторону.
– Ты куда? Нам же туда, – воскликнул Тимка, но Бойва настойчиво продолжала вести своей дорогой.

Ориентируясь по слабому свету вдали, Тимка заметил, что они все же приближаются к огню, но совершенно непонятной тропой. Будто обходя невидимую опасность, что могла скрываться во тьме.

Свет становился все ярче и ближе, и вскоре Тимка разглядел незнакомца, сидящего у костра.
– Вы? – радостно воскликнул мальчик и тут же забеспокоился:
– А где Машка?
Незнакомец предупреждающе вытянул руку:
– Иди осторожно! Позволь Бойве вести тебя. Тропинка очень узкая и, сделав неверный шаг, ты запросто можешь упасть.
– Подумаешь, – усмехнулся Тимка. – Уж сколько раз доводилось падать…
– Но не здесь, – перебил незнакомец. – Как думаешь, где мы?
– В пещере, понятно где.
– Нет, мальчик, – незнакомец осторожно взял Тимку за руку и подвел к костру. – Это не пещера. В каком-то смысле, это даже не мир, к которому ты привык. Мы находимся в небытие.
– То есть? – не понял Тимка.
– “В начале сотворил Бог небо и землю…” Книга бытия, слыхал о Библии? – спросил незнакомец и, не дождавшись ответа, продолжил:
– Но если не было неба, и не было земли, то где находился творец?
– Да ну, сказки все это, – насмешливо ответил Тимка.
– Как сказать, как сказать… Ты садись, – незнакомец жестом указал на место у костра. – Вот смотри, раньше все было просто: земная твердь, небесная твердь. Человек живет на земле, Бог обитает на небе. Несогласных с таким утверждением жгли в кострах. Но вскоре человек взлетает ввысь и убеждается, что небесной тверди не существует и что там, высоко, никого нет, кроме птиц. Что же делает человек?
– Ну… Летает, наверное, – заметил Тимка.
– Человек не отказывается от Бога. Он отодвигает границы доступного и вновь помещает Творца за их предел, изобретая теории о множественных вселенных, параллельных мирах, тонкой материи духов… Как ты думаешь, почему?
– Из-за глупости и предрассудков, – повторил Тимка некогда услышанное от отца.
– Нет, все намного проще, – заверил незнакомец. – Человек чувствует, что его сознание выходит далеко за пределы телесной оболочки. Он заглядывает в себя и каждый раз открывает новые, невиданные миры; постигает неведомые ранее умственные высоты. И, зная о смерти, человек более всего боится вот этого самого места, небытия.
– Место как место, чего его бояться? – пожал плечами Тимка, с интересом осматриваясь по сторонам. Но вокруг плотной завесой стояла непроглядная тьма.
– Потому что в небытие ничто не существует, – сказал незнакомец. – Тут ничего нет, что нуждалось бы в описании или названии. Здесь не нужна речь, так как неоткуда брать образы для собстенных миров, черпать вдохновение для мыслей. Ни звуков, ни запахов, ни предметов, до которых можно дотронуться. Здесь отсутствует даже смысл в том, чтобы существовать.
– Но вы-то вот, есть. И огонь, и Бойва, – сказал Тимка. – Значит, не все так плохо.
Незнакомец вдруг громко захохотал, заставляя огоньки пламени тревожно вздрагивать.
– Ты совершенно прав, Тимур, – наконец произнес он, вдоволь насмеявшись. – Небытие совсем не так страшно, каким кажется.
– Откуда вы знаете мое имя? – удивился Тимка. – И, кстати, кто вы?
– Ты все узнаешь, со временем. Но для начала, давай найдем ответ на самый первый вопрос. Помнишь, о чем он был?
– Машка, – прошептал Тимка и вдруг ощутил непонятную тревогу, от которой будто мороз пошел по коже.

4.
Баба Нина сидела на лавочке во дворе своей многоэтажки, прячась от солнца в тени старого каштана, и сладко дремала, убаюканная нежным пением птиц. Вокруг не было ни души; в самый разгар летней жары редкий прохожий рискнул бы появиться на улице. А если уж и появлялся, то обычно спешил по своим делам, совершенно не беспокоя уснувшую женщину излишним шумом или ненужными вопросами.

Но не успела баба Нина толком насладиться дневным сном, как звонкий детский голос выдернул ее обратно, в полуденный зной:
– Мама, покатай на качели?
Баба Нина недовольно нахмурилась и осторожно открыла глаза, заново привыкая к дневному свету. Слабые очертания силуэтов постепенно стали проявлятья в нечто осмысленное и она увидела девочку, стоящую у качелей и вопросительно смотрящую в пустоту.
– Кто это выпустил ребенка без панамки в такую жару? – неодобрительно пробормотала баба Нина. Девочка тем временем вскарабкалась на качели:
– Покатаешь? – снова попросила она. Баба Нина оглянулась по сторонам. Вокруг не было ни души.
– Ты к кому обращаешься, девочка?..
Вдруг качели стали раскачиваться, взад-вперед. Сначала медленно, потом все сильнее и сильнее. Девочка радостно смеялась и кричала:
– Еще! Еще!
– Это что?.. Как?.. – удивилась баба Нина. Она с трудом поднялась, оперевшись на палку, и медленно направилась к качелям, молча проклиная возраст и ревматизм.
– Что тут происходит? – строго спросила баба Нина, наконец подойдя поближе. Девочка повернулась к ней и гордо сообщила:
– Меня мама катает!
– Какая мама? Нет тут никого, – рассердилась баба Нина.
– А бабушка говорит, будто тебя нет. Она плохая? – обиженно спросила девочка, снова обращаясь в пустоту. Затем кивнула и повернулась к бабе Нине:
– Мама говорит, что у вас больные глазки, и вы плохо видите, – сообщила девочка. – А еще говорит, что если я буду плохо видеть, то в старости стану как вы.
– Это какой же, как я? – полюбопытствовала баба Нина.
– Одинокой и никому ненужной, – выпалила девочка и, показав язык, отвернулась.
– Ах ты паскудница невоспитанная! – обиженно вскричала баба Нина. – Вот я тебя за такие слова сейчас палкой по попе…
– А не догонишь! – девочка спрыгнула с качелей и, заливаясь веселым смехом, побежала в открытый подъезд. Баба Нина проводила ее взглядом и, доковыляв обратно до лавочки, уткнулась в ладони и тихо заплакала.

– Доча, почему плачешь? – услышала она совсем рядом знакомый голос и вздрогнула.
– Мама? – удивленно прошептала баба Нина.
– Ну вот, ты видишь меня, – ласково произнес голос. – Не бойся, я все знаю…
– Что знаешь, мама? – баба Нина украдкой оглянулась, но никого не увидела. И тут же почувствовала знакомое прикосновение к плечам.
– Знаю, как ты хотела верить, будто все хорошо. Желала ничего не замечать, создавая и погружаясь в иллюзии… Уверяла себя, что муж просто задерживается на работе, пока он наконец не ушел к другой. Убеждала, что тебе лгут о сыне учителя, знакомые, ребята во дворе. Пока тот не попал в тюрьму, после чего спился, вынося из дома все, что было тебе так дорого…
– Зачем ты так, мама? – снова расплакалась баба Нина. – Ничего уже не изменить.
– И да, и нет… – ей показалось, будто голос грусто улыбнулся. – У той маленькой ты, на качелях, все уже будет иначе…
Подул нежный летний ветер, унося голос и освобождая место для птичьего пения и шума проезжающих неподалеку автомобилей. Баба Нина застыла на лавочке, совершенно остолбенев. Она вдруг вспомнила, почему девочка на качелях показалась ей такой знакомой. Ведь это была она сама…

– Мама, покатай меня!
Звонкий голос ворвался в сонную тишину, заставив ее вздрогнуть и проснуться. Молодая мама из третьего подъезда раскачивала своего сына на качелях и радостно смеялась вместе с ним.
– Одели бы панамку ребенку, – неодобрительно произнесла баба Нина и, с трудом поднявшись, побрела домой.

– Батюшки, что же это? – воскликнула она, едва переступив порог. Внутри пахло новым ремонтом, стояла незнакомая мебель. И сын – ее непутевый сын – вдруг вышел из комнаты, одетый с иголочки в дорогой костюм.
– Мама, ты уже дома? А я тебе денег привез, продукты на кухне. В выходные прийдем с Любкой и Санькой в гости, а на следующей неделе я на конференцию… Мама?

Баба Нина тяжело опустилась на пол и громко рыдала, впервые за долгие годы жизни пробуя на вкус слезы радости.

5.
– Так как же мы Машку найдем? – спросил Тимка.
Незнакомец молча указал на Бойву.
– По следу? – уточнил Тимка.
– Просто доверься, – попросил незнакомец и, наклонившись к животному, тихо произнес:
– Кэр маам уг тандэ.
Бойва посмотрела по сторонам и принюхалась. Затем решительно залаяла и пошла вперед, оглядываясь на хозяина. Тот достал из огня горящее полено, поднял его, словно факел…
– Пошли. Смотри под ноги.
И направился за животным. Тимка поспешил за ним. Тропинка и вправду была узкой. То и дело виднелись огромные дыры, до краев наполненные темнотой.
– Здесь и вправду легко упасть! – заметил Тимка. – И многие уже… там?
Он указал в ближайшую дыру.
– Не знаю, – признался незнакомец. – Сказать по правде, ты первый, кого я тут встретил. Да и не для прогулок это место было сотворено…
– Сотворено? Кем? – спросил Тимка.
– Творцом, который создал весь мир. Видишь ли, это что-то вроде технического тоннеля. Отсюда я могу попасть в любое место, куда захочу. И в любое время, когда мне будет удобно.
– Любите путешествовать?
– Поначалу нравилось, – сказал незнакомец. – Но со временем я изучил каждый уголок. И всех, кто когда-либо жил, живет, или еще не родился, знаю в лицо.
– Ух! – присвистнул Тимка. – И много времени на это ушло?
– Вечность, – улыбнулся незнакомец.
– Так вы и есть Бог? – поинтересовался Тимка.
– Нет, что ты… Я путник, блуждающий во тьме.
– Но к нам-то захаживаете?
– Так мир ведь стар, ему не одна тысяча лет, – рассмеялся незнакомец. – А старые вещи изнашиваются, рвутся по швам. Вот и приходится чинить.
– А что будет, если не почините?
– То же, что происходит с тобой, когда ближе к утру твой сон разваливается на части, – незнакомец улыбнулся. – И если их не собрать воедино, то ты проснешься и сон закончится навсегда. Пока ты не уснешь снова, создавая совершенно иной мир из пустоты.
– То есть, не понял… Мы что, кому-то снимся? – переспросил Тимка.
– Оглянись, – предложил незнакомец. – Что ты видишь? Тьму, пустоту, ничто. Жизнь человека – всего лишь миг, иллюзия, на короткое время разорвавшая небытие. И как до рождения о тебе совершенно никто не знал, так и после ухода навсегда сотрешься из памяти, словно и не было никогда… Вот ты представляешь, сколько у тебя предков и кем они были, начиная с сотворения мира?
– Нет, – признался Тимка. – Но ведь тогда…
– Жизнь не имеет смысла, – перебил его незнакомец. – Это обман, который закончится в любом случае. И единственное, что питает этот обман – желание узнать, что будет дальше. Кем вырастут дети, внуки? Чем закончится та или иная история? Поэтому человек боится ухода и старается его оттянуть как можно дольше. И я… – голос незнакомца задрожал. – Я тоже боюсь. Боюсь иного небытия, которого совершенно не знаю, и в котором не будет Бойвы.

Услыхав свое имя, животное остановилось и прислушалось. Затем вильнуло хвостом и продолжило путь.

– Мда… – выдохнул Тимка и замолчал.
– Ну а я… Я сюда попаду, когда?.. – спросил он через некоторое время. Незнакомец молча пожал плечами.

Вдруг Бойва остановилась и, громко залаяв, принялась царапать лапой темноту, разрывая в ней огромную, залитую светом дыру. Тимка, уже привыкший к полутьме, недовольно поморщился.
– Пошли, – сказал незнакомец и, схватив его за руку, потащил за собой…

В небольшой комнате, пахнущей сыростью, на просевшей кровати, накрытой старыми лохмотьями, сидела старуха и безразлично смотрела в окно на бесконечную суету городских улиц. Черты лица старухи показались Тимке до боли знакомыми и он удивлено выдохнул:
– Машка?
Старуха не ответила и даже не шевельнулась в его сторону. Лишь скупая слеза блеснула на ее потрепанной временем щеке.
– Машка, неужто ты? –  воскликнул Тимка. Старуха не спеша повернулась к нему и тихо, с нежностью произнесла:
– Милый мой Тимка…
– Но почему ты такая… старая? – недоумевал Тимка.
– А ты все такой же, как и много лет тому назад.
Старуха дрожащей рукой вытерла слезы.
– Вот ты пришел за мной… Значит, я наконец-то умру?
– А стоит ли с этим спешить? – спросил незнакомец, до этого молча наблюдавший за происходящим.
– И вы тоже тут? – грустно произнесла старуха. – Хотя чему удивляться… Вы украли у меня целую жизнь, а теперь желаете получить мою душу.
– Нет, я желаю вернуть вас туда, где все началось, – сказал незнакомец. – Стареющий мир не вовремя треснул по швам, и вы провалились в образовавшуюся дыру. Но дыры больше нет, и пришло время все исправить.
– Ах, если бы это было возможно, – горько усмехнулась старуха.
– Бойва, кэ маар са, са! – вдруг закричал незнакомец. Огромный пес с торчащими как бивни клыками выпрыгнул из ниоткуда и, вцепившись зубами в окружающую реальность, разодрал ее пополам, обнажая непроглядную тьму.
– Са, Бойва, са! – кричал незнакомец.
Тимка почувствовал, как пол ушел из-под ног. Он закричал и принялся судорожно махать руками, пытаясь хоть за что-то ухватиться. Его крик тонул в навалившейся тьме, а время растянулось до бесконечности.
Вдруг кто-то громко залаял и разорвал когтями небытие. В глаза тут же ударил непривычно яркий свет…

6.
Прохладное утро заботливо умыло полевые цветы капельками росы. Сонные ивы склонились над зеркальной поверхностью извилистой лесной реки, разглядывая отражения гаснущих звезд. Первые лучики солнца робко показались из-за горизонта, отталкивая навалившуюся на вековые сосны ночь. Двое ребят, успевших так рано повзрослеть, брели по знакомой тропинке, чтобы встретить рассвет.
– Тимка, мой милый Тимка… Я так рада, что ты со мной, – сказала Машка, крепко держа его за руку. Тимка шел рядом, разглядывая звезды, что возвышались в небе над верхушками старых сосен.
– А наша дочка… Знал бы ты, какой хорошей она будет, – продолжала Машка. – А внук, он так похож на тебя…
– А вот возьму и не женюсь на тебе, – вдруг сказал Тимка. – И пусть оно трещит по швам.
– Да куда же ты денешься, – ласково укорила Машка. – Ты ведь знал, с самого начала знал, почему согласился пойти со мной. Так ведь?
Тимка кивнул и улыбнулся.
– А давай наперегонки? – предложил он.
– Подожди, – Машка вдруг остановилась и настороженно замерла.
– Что? Бойва? Где она? – засуетился Тимка, оглядываясь по сторонам.
– Да нет же, дурашка, – рассмеялась Машка. – Это просто то самое место.
– Ну я сразу догадался, только пошутил, – обиженно сказал Тимка. – Пошли, а то пропустим рассвет.
И они направились дальше, бережно держась за руки, словно двое влюбленных, что прожили вместе долгую, счастливую жизнь.